Г.М. Катков. Дело Корнилова

Георгий Михайлович Катков, внучатый племянник знаменитого русского публициста, был профессором колледжа св. Антония в Оксфордском университете. Он написал две англоязычных монографии о российской революции 1917 г., и по сей день объективно остающихся лучшими. И это несмотря на то, что эмигрант Катков не имел возможности работать в советских архивах, ограничиваясь анализом мемуаров, открытых источников и немногих опубликованных документов.
Однако цепкий внимательный ум философа, переквалифицировавшегося в историки, помог Каткову вычленять главное. А последовательное неприятие революции позволило ему не впасть в повторение революционных и антимонархических клише (впрочем и клише русской правой эмиграции Катков не повторяет).
В результате Катков создал холодную аналитичную историю февральской революции, в которой не только отверг многие ходячие антимонархические мифы той эпохи (например, показал, что дело «германского шпиона Мясоедова» было топорной фальсификацией, направленной против министра Сухомлинова), но и высветил роль партии большевиков в февральском перевороте. Роль, которая сегодня как правило бесстыдно отрицается.
Продолжением «Февральской революции» стала книга «Предприятие Корнилова. Керенский и распад русской армии». Книга имела свою предысторию. В 1960-х годах в колледж св. Антония приехал Керенский с тем, чтобы тамошние специалисты помогли ему с написанием последней книги воспоминаний, задавая вопросы и предоставляя справки. Керенский не смог внятно ответить на холодные точные вопросы Каткова, которые тот задавал о так называемом «корниловском мятеже». Своей лживостью и уклончивостью один из главных демонов революции 1917 оставил у Каткова самое худшее впечатление и неприязнь, видимо, была взаимной.
В своей небольшой, но чрезвычайно ёмкой монографии Катков не оставил камня на камне от мифа о «корниловском мятеже». Он показал процесс разложения русской армии после февраля 1917 под влиянием «приказа №1», показал попытки Корнилова и Савинкова исправить ситуацию, сорванные истеричным властолюбием и революционным позерством Керенского. Именно превращение «корниловской нормализации» в «корниловский мятеж» сделало захват власти большевиками неизбежным.
Величайшим ценителем работ Каткова был Александр Солженицын. Их взгляды на февральскую революцию и вообще на события 1917 г. во многом совпадали. Солженицын встретился с Катковым в Великобритании в 1983 г. и организовал перевод «Февральской революции», а затем им был издан и русский перевод «Дела Корнилова». Идеи обеих книг значительно отразились в «Красном колесе».
Книги Каткова должны лежать в фундаменте изучения событий 1917 г., хотя их концепция должна быть уточнена с опорой на архивные документы. Но именно уточнена, а не заменена какой-то принципиально другой, в частности – не должна быть вытеснена возрождением революционного большевистского исторического нарратива, наблюдающимся в наши дни.