Уильям Мак-Нил. В погоне за мощью

Уильям Мак-Нил. В погоне за мощью

Уильям Мак-Нил. В погоне за мощью . Технология, вооруженная сила и общество в XI-XX веках. М., Территория будущего, 2008
Честно говоря, ожидал от этой книги знаменитого Уильяма Мак-Нила большего. Более систематичного и развернутого факторного анализа, а не ряда ярких, конечно, но фрагментарных зарисовок. Но и тем, что прочел, не разочарован. Много ценных наблюдений — и новых, и подтверждающих старые выводы.
Например, рассказ о том, что китайская бюрократия, из самых благонамеренных и гуманных соображений по сути задушило военно-техническое развитие Китая, поскольку силы прогресса были слишком аморальны и опасны — военные, которые, в случае усиления, ввергли бы страну в войну, и купцы, которые неэтично гонялись за прибылью. Разрозненная и высококонкурентная среда Западной Европы напротив породила идеальные условия для скачков военно-технического и коммерческого развития.
Великолепна мысль Мак-Нила — это указание на то, что сама по себе армия склонна к стагнации и зависанию на одном техническом уровне, противодействию прогрессу, поскольку прогресс ведет к пересдаче карт и временной утрате боеспособности. Скажем такая стагнация наблюдалась в 1815-1845 гг., когда оснащение армий не менялось, а потом наметился резкий выход, который царская Россия, бывшая военным лидером старой эпохи, прозевала чуть запоздала и поплатилась Крымской войной.
Очень часто военный прогресс движут вопреки мнению военных жадность промышленников, потребности политиков, авантюризм демагогов. Хотя самые выдающиеся результаты дают все-таки герои военного прогресса планомерно развивавшие военное дело — Мориц Оранский, создатель строевой системы, Грибоваль, создатель нового стандарта артиллерии, Мольтке, создатель нового штаба, Фишер, создатель новых военно-морских сил. Хотя на проколах того же Фишера, жадничавшего, жульничавшего, по сути обессмыслившего свои же дредноуты экономией на системах наведения, он показывает как военно-техническое развитие само себе враг.
Очень понравились попытки Мак-Нила разобраться с тем, что происходит в России — не лишенные западной неприязни к русским, но в целом искренние и довольно глубокие. Мне в частности очень понравилась его формула, что как только Россия достигает уровня европейской организации, на нее начинает работать отдача от масштаба:
«Когда Россия достигла европейского уровня организации стали сказываться преимущества обладания обширными территориями».
Это надо заучить наизусть и повторять. Проклясть две еретических крайности: 1. поклонение азиатской и деградантной дезорганизации, 2. усмотрение в обширности территории препятствия на пути к нормальной организации. Культ «плетки» и культ «мелкоуютности» — это на самом деле один и тот же культ.
На деле пространство — решающий козырь русских. В сочетании с недонаселенностью (=свободой) этого пространства — невероятный по мощи козырь. Однако этот козырь играет только по достижении европейского (евроаммериканоювашного, если хотите) уровня организации. До этого порога — не играет и порой тянет вниз — не столько сама обширность и пустота пространства сколько то что кое-где оно все же недостаточно недонаселено. По достижении этого порога с нами не сравнится никто и ничто.
При этом Мак-Нил справедливо замечает, что Россия 18 века, базируясь на принудительном труде, была гораздо меньше восприимчива к инновациям, чем Британия или даже Франция. Технологии в Россию импортировали, причем только проверенные (не спотыкаться — это немалое преимущество отставания). Но… Россия давала невероятную отдачу от масштаба и в условиях относительно стабильной технической ситуации 19 в. всегда была в выигрыше. Её подрезали технологические скачки второй половины 19 начала 20 вв. Но и то она быстро догоняла.Может ли Россия быть действительным «точечным» инновационным лидером? Такое притязание у нас есть, но непонятно насколько реалистичное (я не о национальном мифе, а о суровой холодной и злой реальности, где инновационный и внедренческий потенциал России увы гораздо скромнее). Но вот не поддержание оргструктуры которая обеспечивала бы быстрое внедрение инноваций и обеспечение «пространственной отдачи» от них — это, конечно, абсолютный провал нынешней эпохи.

Цитата:
Прежде чем обратиться к изучению процесса обретения Пруссией
превосходства на суше, стоит уделить внимание двум другим побоч-
ным продуктам опыта применения нового вооружения в Крымской
войне. Первым было применение способов массового производства
огнестрельного оружия, ставшего реакцией на неспособность ста-
рых ремесленных мануфактур Бирмингема и Лондона удовлетво-
рить внезапно возникший ввиду войны с Россией спрос. Изготовле-
ние стрелкового оружия долго считалось гильдийным ремеслом мно-
гочисленных специалистов. Каждый оружейник выступал в качестве
субподрядчика для предпринимателей, в свою очередь, получавших
у государства контракт на поставку определенного количества гото-
вых ружей. Правительственные инспектора проверяли соответствие
каждой детали определенным параметрам, а арсенал в Вулвиче ино-
гда за свой счет проводил сборку оружия. Эта система достаточно
успешно вынесла напряжение периода наполеоновских войн, хотя
британским оружейникам (как и французским) понадобилось два де-
сятилетия спроса военных лет, чтобы достичь наивысших показате-
лей производительности.
В 1854 – 1856 гг. никто уже не желал ждать, пока тысячи ремесленни-
ков приспособятся к новому уровню спроса. Проблема в Великобри-
тании обострялась проходившим в то время мучительным переходом
к новой системе Минье. Старые методы и традиции железообработ-
ки, приспособленные для производства практически не изменив-
шейся со времен герцога Мальборо «Смуглянки Бесс» не могли до-
стичь уровня точности, необходимой при производстве новых вин-
товок. Однако когда инспектора попытались ужесточить контроль,
забраковывая плохо изготовленные детали, это привело к серьез-
ным конфликтам с ремесленниками. Кроме того, внезапно возрос-
ший благодаря началу Крымской войны спрос в глазах производите-
лей виделся золотой возможностью обогатиться, повысив расценки.
В результате радикальных изменений в устоявшейся рутине и ожида-
ниях оружейный бизнес претерпевал бесчисленные задержки прак-
тически на каждой стадии производства. В период, когда страна нуж-
далась в возросшем количестве более качественных ружей, их произ-
водство напротив, снизилось.
Возмущение как в правительственных кругах, так и за их преде-
лами убедило власти в необходимости принятия решительных мер,
способствующих увеличению объема выпуска ружей и повышению
их качества. Благодаря знанию альтернативной модели руководство
Вулвичского арсенала было готово к подобному повороту. Она назы-
валась «Американской системой производства», поскольку была раз-
работана в 1820 – 1850 гг. на Спрингфилдском арсенале (Массачусетс)
и среди частных производителей стрелкового оружия в доли-
не р. Коннектикут. Основным принципом было использование ав-
томатических или полуавтоматических фрезерных станков для про-
изводства деталей заданных размеров.
Эти машины производили взаимозаменяемые части, так что винтовка могла быть собрана без
дополнительных шлифовки и пригонки, необходимых при менее
точном ручном производстве. Разумеется, фрезерные машины стои-
ли дорого и призводили куда больше отходов, нежели опытный ма-
стер с молотком и напильником. Однако в условиях объемного спро-
са на ружья и экономики массового производства автоматические
устройства окупались многократно.
Методы американцев стали известны англичанам благодаря Ве-
ликой выставке 1851 г., на которой Сэмюэль Кольт продемонстриро-
вал свои револьверы и взаимозаменяемость их частей путем разбор-
ки нескольких экземпляров, перемешивания частей и затем сборки
боеготовых образцов.
Таким образом, когда в первые месяцы Крымской войны возрос-
ло число задержек и срывов, многие в Великобритании уже знали
о достижениях американцев; и специальный Комитет по стрелково-
му оружию рекомендовал создание нового завода в Энфилде на ос-
нове американской системы производства. Работы начались в 1855 г.,
однако выписанное из Соединенных Штатов необходимое оборудо-
вание не было полностью установлено до 1859 г. — т. е. через три года
после окончания Крымской войны.
Автоматизация не ограничилась лишь ввозом американских стан-
ков для изготовления винтовок. Специально разработанные машины
стали производить на Вулвичском арсенале по 250 тыс. пуль Минье
в день; еще одно устройство производило в день 200 тыс. патронов,
объединяя в целое пулю и пороховой заряд.
Массовое производство также не могло оставаться монополией государственных арсе-
налов — частное производство огнестрельного оружия последовало
их примеру. Чтобы оплатить дорогостоящее новое оборудование,
прежде независимые подрядчики в 1861 г. объединились в Бирмин-
гемскую компанию стрелкового оружия. Шестью годами позже по-
добное слияние привело к созданию Лондонской компании стрелко-
вого оружия. Таким образом, государственный заказ распределялся
между Энфилдом и двумя новосозданными современными частными
оружейными предприятиями в соотношении, в некоторой стрепени
определяемом политическим лоббированием и отчасти
— желанием чиновников создать необходимые резервные мощности на случай,
если новая война внезапно потребует быстрого увеличения объема
производства винтовок. Эти две частные фирмы в основном сущест-
вовали за счет продажи спортивного оружия частным покупателям
в Великобритании и за рубежом, но в то же время принимали зака-
зы и от иностранных правительств.
Правительства других стран Европы также осознали возможно-
сти новых машин в массовом производстве необходимого стрел-
кового оружия. К 1870 г. Россия, Испания, Турция, Швеция, Дания
и Египет последовали британскому примеру, закупив американское
оборудование для производства винтовок. Льежские оружейники
в Бельгии основали новую компанию для того, чтобы импортиро-
вать американские станки. В 1854 г. это виделось единственным спо-
собом выполнить британский заказ на 150 тыс. винтовок, так как
производство в самой Великобритании запаздывало
Итогом стали значительные перемены в европейском оружейном
предпринимательстве. Кустарные способы отмерли, а установка но-
вых машин в государственных арсеналах сократила веками основы-
вавшийся на льежском производстве оружейный бизнес до сравни-
тельно незначительных объемов.
Еще одним последствием было нижеследующее. До 1850-х измене-
ния в конструкции выдаваемого сотням тысяч солдат стрелкового
оружия были затяжным и однозначно затруднительным предприяти-
ем (почему европейские мушкеты и оставались почти неизменными
150 лет). В автоматизированном производстве для выпуска сотен ты-
сяч винтовок нового образца в год достаточно было изготовить но-
вые шаблоны. Быстрота перехода целой армии на новый вид ружья
стала зависеть от времени, необходимого для обучения солдат обра-
щению с ним. Таким образом, перед дальнейшим совершенствовани-
ем стрелкового оружия распахнулись двери
— что предполагало пересмотр всех тактических правил и наставлений по обучению пехоты.
Трудности внесения изменений в конструкцию огнестрельного ору-
жия при сохранении ремесленного способа производства стали болез
ненно ощутимыми для пруссаков после 1840 г., когда король Фридрих-
Вильгельм решил начать перевооружение армии казнозарядными вин-
товками. Первоначальный заказ предполагал поставку 60 тыс. ружей;
семью годами позже разработчик этого оружия Иоганн Николас фон
Дрейзе смог достичь на своих заводах общей производительности все-
го в 10 тыс. единиц в год, а контроль за качеством не поспевал обеспе-
чить их надлежащую проверку. Поскольку прусская армия вместе с ре-
зервами насчитывала 320 тыс. чел., на переход с мушкетов на казноза-
рядные ружья при подобных темпах производства потребовалось бы
более 30 лет. Неудивительно, что в 1854 г. пруссаки решили вложить
деньги в переделку имеющихся мушкетов в нарезные ружья и произ-
водство пуль Минье — переход, потребовавший всего двух лет!
В то же время и король Пруссии, и его военные советники были
достаточно твердо убеждены в превосходстве казнозарядных ружей,
чтобы продолжать их производство. Путем перевода трех государст-
венных арсеналов на производство ружей новой конструкции уда-
лось достичь уровня 22 тыс. винтовок в год. В результате «игольча-
тые ружья» Дрейзе (как их зачастую называли) еле успели поступить
на вооружение всей прусской армии, чтобы пройти первое и зре-
лищное испытание в сражении против австрийцев. Для заверше-
ния перехода с дульнозарядных на казнозарядные ружья потребо-
валось 26 лет — неудивительно, что в подобных условиях государства
с xvii в. предпочитали не вносить изменений (кроме самых незначи-
тельных) в конструкцию огнестрельного оружия.
Для сравнения — в 1863 г., (через четыре года после начала производства) арсенал Эн-
филда произвел 100370 винтовок — и это в условиях мирного времени
без принятия чрезвычайных мер по увеличению объема производст-
ва. Когда Франция в 1866 г. и Пруссия — в 1869 г. решили перевоору-
жить свои войска новыми винтовками, каждой из них понадобилось
всего четыре года (включая долгие месяцы на разработку и установку
необходимого оборудования) для выполнения намеченного.

Вы можете поддержать проекты Егора Холмогорова — сайт «100 книг», Атомный Православный Подкаст, Youtube-канал со стримами и лекциями — оформив подписку на сайте Патреон

www.patreon.com/100knig

Подписка начинается от 1$ — а более щедрым патронам мы еще и раздаем мои книжки, когда они выходят.

Или оформить подписку на платформе Boosty (варианты поддержки от 100 руб)

https://boosty.to/100knig

Так же вы можете сделать прямое разовое пожертвование на карту

4276 3800 5886 3064

или Яндекс-кошелек (Ю-money)

41001239154037

Спасибо вам за вашу поддержку, этот сайт жив только благодаря ей!


Фаина Савенкова, Александр Конторович. Стоящие за твоим плечом Нет комментариев

Фаина Савенкова, Александр Конторович. Стоящие за твоим плечом

Михаил Меньшиков. Письма к русской нации Нет комментариев

Михаил Меньшиков. Письма к русской нации

А.А. Зализняк. Древненовгородский диалект Нет комментариев

А.А. Зализняк. Древненовгородский диалект

Никита Хониат. История Нет комментариев

Никита Хониат. История

No Comment

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Метки

Ваш браузер не поддерживает тег HTML5 CANVAS.

Егор Холмогоров. Категории русской цивилизации