Однажды в Голливуде (2019)

Однажды в Голливуде (2019)

Фильм Квентина Тарантино «Однажды в Голливуде» поставил российских либералов в крайне неловкую ситуацию. Даже более неловкую, чем визит режиссёра в Москву и его прогулки по кремлёвским соборам, когда Ксения Ларина с перепугу аж от Пастернака отреклась, не читая.

«На самом деле это было удивительно. Находиться рядом с чем-то таким красивым, таким старым и таким значимым для русской истории, – прокомментировал Тарантино свой знаменитый «взгляд на корону». — Я был потрясен походом в Кремль. Музей был потрясающим. Когда ходишь из одной комнаты в другую – красная комната с картинами и портретами на стенах, потом заходишь в голубую комнату, потом заходишь в комнату цвета морской волны – это было потрясающе, как будто все цвета и все картины и иконы – это как будто сенсорная перегрузка…».

Однако туристические маршруты американского режиссёра — ничто по сравнению с его идеологическим сальто.

На протяжении четверти века у нас, как и в США, формировался культ Тарантино как кумира и эталона для «продвинутых». Если ты по-настоящему прогрессивен, тебе должен нравиться Тарантино, и наоборот. Содержание последних тарантиновских фильмов тоже было весьма характерным: американские евреи убивают Гитлера, русских рядом не стояло («Бесславные ублюдки»), восставшие негры убивают белых расистов и всех приравненных к ним лиц («Джанго освобождённый»), белые ничтожны, особенно если они южане, и только чёрные по-настоящему сильны духом («Омерзительная восьмёрка»). По сути, режиссёр превратился в пропагандиста обамо-клинтоновской идеологии, лишь слегка припорошенной фирменной жестокостью и цинизмом.

И вдруг… Мэтр освободился наконец от плотной опеки Харви Вайнштейна, бывшего своего рода «первым секретарём голливудского обкома» Демпартии США и пострадавшего в великой битве жабы с гадюкой феминизма. Оказалось, что без продюсерского идеологического контроля Тарантино не только снимает несколько иначе, но и совершенно по-другому расставляет идеологические акценты.


Кстати если посмотреть на картинку внимательно, то внезапно оказывается, что выстрел Рика из огнемета был самообороной.

«Однажды в Голливуде» — это жёсткий удар поддых леволиберальной идеологии, которая захватила и поставила на грань уничтожения старую добрую Америку. Хиппизм, ставший прародителем всех современных феминисток, антирасистов, ЛГБТ-активистов, борцов за толерантность против консервативных ценностей, приравнивается Тарантино к фашизму. Старые добрые американские герои, буквально сошедшие с экранов вестернов, ещё способны защитить Америку от гибели с помощью кулака, бойцовой собаки и огнемёта. Встретишь левацкую ведьму — сожги её так же, не задумываясь, как бесславные ублюдки сожгли Гитлера, а Рик Далтон жег фашистов.

Содержание фильма настолько шокирующе расходится с формировавшимся десятилетиями каноническим образом Тарантино в массовой культуре, что носители либеральной киноведческой парадигмы попросту игнорируют содержание картины и несут в своих рецензиях несусветную чушь про «ностальгический «оммаж» старому Голливуду», про «парадоксальный юмор». В каждой второй статье можно встретить непременные пугливые заклинания о том, что фильм «очень американский», и «российскому зрителю непросто будет его понять». Это, конечно, защитное лицемерие. Понять Тарантино на сей раз удивительно несложно, и коды рассказанной и показанной им истории поддаются однозначной расшифровке.

Картина приурочена к полувековой годовщине потрясшего американскую киноиндустрию и общество в целом убийства актрисы Шэрон Тейт членами секты Чарльза Мэнсона «Семья». Нечеловеческая жестокость этой расправы потрясла Голливуд и проложила своего рода границу между двумя эпохами — легкомысленными и полными разгула шестидесятыми и нервными, депрессивными, полными экономических, политических и моральных катастроф семидесятыми.

Убийцы-сектанты и учение их предводителя были воплощением самого «духа шестидесятых» — хиппизм, битломания, сексуальная и наркотическая свобода, заигрывания с сатанизмом, антиправительственный и антивоенный настрой, связанный с движением чернокожих за гражданские права и протестами против вьетнамской войны. Все эти мотивы бывалый уголовник Мэнсон переплёл в своих проповедях, зомбированию которыми особенно легко поддавались сбившиеся вокруг него стайкой юные хиппушки.

Мэнсон не был религиозным типом, это был уголовник-рецидивист с гомосексуальными наклонностями и редкий мерзавец, обладавший, однако, харизмой, позволявшей окружать себя восторженными поклонницами. Центральной и самой жуткой идеей его проповедей стало учение о Helter skelter — так называлась написанная Полом Маккартни песня «Битлз», посвящённая катанию на американских горках. Те, кто сейчас внизу, будут наверху, настанет великая расовая война, в ходе которой чёрные вырежут белых. Главное, что требуется от секты, — это подать чёрным знак к тому, как правильно осуществлять резню.

Чарльз Мэнсон

Таким знаком и считалось убийство актрисы Шэрон Тейт, а также ещё несколько убийств, совершённых «Семьёй». Мэнсон приказал четверым членам секты вломиться в бывший дом обманувшего его наркоторговца (теперь занимаемый четой Полански), убить всех, кто там находится, и забрать деньги, а также оставить побольше зловещих знаков. Устроенная резня вполне соответствовала мэнсоновским ожиданиям: погибло пять человек, беременная Тейт, умолявшая бандитов пощадить хотя бы ребёнка, получила 16 ножевых ударов.

Кровавая расправа над Тейт нагнала на Голливуд тем больше страха, что в культовой картине её мужа, знаменитого режиссёра Романа Полански (он в этот момент был в отъезде в Лондоне), «Ребёнок Розмари» беременную женщину преследуют члены сатанистской секты, готовящие рождение антихриста. Когда сектанты-убийцы были разоблачены и арестованы, для западного общества стала понятна страшная цена духовных и нравственных экспериментов шестидесятых. Дети цветов обернулись кровавыми собаками. Впрочем, это не помешало Мэнсону стать героем для тысяч фанатов, образом «борца с системой», до самой его смерти в 2017 году не прекращались попытки добиться его досрочного освобождения, он рассматривался многими как нечто вроде зловещего пророка…

По сути, идеи Мэнсона и его поколения были осуществлены, хотя и в менее экстравагантной и криминальной форме, получившими доступ к власти американскими «левыми». Фонтан чёрного расизма. Травля «привилегированных белых мужчин», по сути, — парий современного американского общества. Сносы памятников солдатам Конфедерации. Превращение всего, что связано с традицией и консерватизмом, в пугало. Истеричная феминократия, едва не воплотившаяся в «президенте Клинтон».

Линнет Фромм в федеральной тюрьме.

Предпринимаемые Трампом попытки противостоять этому разгулу или хотя бы ограничить его обернулись разгулом совершенно мэнсоновских по интонации левацкой агрессии и истерии с регулярно раздающимися угрозами покалечить президенту то жену, то сына. Кстати, одна из ключевых последовательниц Мэнсона, Линетт Фромм — рыжеволосая Пискля, чью заметную роль сыграла Дакота Фэннинг, в 1975 году произвела попытку покушения на президента-республиканца Джеральда Форда (вышла по УДО в 2009-м, а вот убийц Шэрон Тейт никогда так и не помиловали и не помилуют).

Образ зла в «Однажды в Голливуде» нарисован совершенно ясно и чёткими линиями. Это антисистема, представители контркультур, хиппующее левачьё с его вечной грязью, паразитизмом, агрессией, антигосударственной и «антиобывательской» демагогией и желанием резать «свиней» — полицейских и всех буржуев. Особенно выразительной получилась роль Киски — чрезвычайно сексуально привлекательной вымышленной девушки из секты, к которой постепенно начинаешь испытывать полнейшее омерзение.

Характерно то, как Тарантино обыграл свой обычный фут-фетишизм. На сей раз грязная желтая нога на первый взгляд казавшейся соблазнительной хиппушки, положенная на приборную панель автомобиля, вызывает к ней настоящее омерзение (вкупе с бодипозитивными подмышками). Эти ноги пахнут кровью, смертью и разложением (характерно, кстати, что герой Питта, в отличие от нас, их не видит. Они служат как бы антитезой ножкам Шерон Тэйт, положенным на впереди стоящее кресло в кинотеатре (хотя вторые ножки тоже грязноваты).

Ключевой эпизод для понимания тарантиновского фильма — это сцена на ранчо Спана. Когда-то это был центр традиционной для Америки цивилизации — здесь катались на лошадях и снимали вестерны. Но всё сильно изменилось: запустение, ветер, грязь и заполонившие всё хиппи, сперва напоминающие злых диких псов. Чтобы аналогия дошла даже до тупого, Тарантино пустил на улицу несколько натуральных одичавших собак и синхронизировал их движения с движениями хиппи.

Хозяин ранчо Джордж Спан, несмотря на то, что это реальный персонаж, — очевидная аллегория американского народа. Он ослеп, малоподвижен и подчиняется всем приказаниям Пискли, которую никогда не видел и только знает, что она его сексуально ублажает. За эти услуги он фактически отдал своё достояние на растерзание хиппи и категорически отказывается от помощи. Пискля велит слепому смотреть вместе с ней сериал «ФБР» и очень злится, если он засыпает (нет ли тут намёка на принудительное пичкание американцев всевозможными «антитрамповскими» расследованиями?).

Попытка «старомодного» героя Брэда Питта если не восстановить порядок, то хотя бы напомнить, что и к чему, заканчивается агрессией со стороны хиппарей.

Тут уже из диких собак они превращаются в настоящих зомби, с которыми Питту уже приходилось иметь дело в «Войне миров Z». Вопрос решается привычным тарантиновским насилием, и нам дают как бы ключ к дальнейшему: с этими можно только так.

Как кинохудожник Тарантино создал своих «Бесов». Пусть не достигающих метафизической глубины Достоевского, но чрезвычайно ярких и убедительных, бескомпромиссных в отвращении к «антисистеме». Эта антисистема предстает ядовитым, зловонным, хотя и мелким, по сути, злом. Вся её сила в том, что большинство стало с ним соглашаться, чтобы не показаться «несовременным»…

На противоположном полюсе добра ключевым понятием является именно несовременность, устарелость, старомодность, отставание от времени. Старомодность — это сила и правда, утверждает Тарантино, рассказывая историю двух друзей — актёра Рика Далтона (Ди Каприо) и каскадёра Клиффа Бута (Питт). Фамилия актёра, застрелившего «эмансипатора» Линкольна, тут не случайна, и Тарантино прямо её подчёркивает в одном из диалогов.

Ключевым мотивом Рика и Клиффа оказывается песня «Роллинг Стоунз» «Out of time», на которую сделан четырёхминутный клип.

«You’re obsolete, my baby, / my poor old-fashioned baby, / I said baby, baby, baby, you’re out of time».

«Ты устарела, детка, / бедная старомодная детка, / я говорю: детка, детка, детка, ты не ко времени».

Оба героя в самом деле не ко времени. Восемь лет назад Рик был звездой, Клифф — его бессменным дублёром-каскадёром. Однако Рик выходит из моды, как и старые классические вестерны. Он начинает спиваться, а так хочется быть большим актёром полнометражных фильмов. Однако в итоге Рик одержит большую творческую победу и покажет себя настоящим актёром, вызвав восхищение у восьмилетней партнёрши по сценической площадке Труди Фрейзер, в которой невозможно не узнать Джоди Фостер (на раскрытие всего мифологического куста, связанного с ролью этой актрисы в американском кино 1970-80-х, пришлось бы потратить отдельную статью).

За Клиффом тянется мрачная репутация женоубийцы, которая мешает ему работать. Нам показывают его воспоминание, из которого можно понять, что жена, злобная истеричка, просто довела его на яхте, и у парня случайно сорвался палец на курке подводного ружья — совершенно антифеминистская сцена.

В кадре постоянно мелькают афиши фильма «Трое на чердаке» на которой какие-то голые женщины водят хоровод вокруг униженного, а то и вовсе посаженного в клетку мужчины.

Фльм 1968 года и он часть антуража эпохи. Однако таких фильмов много — почему именно этот? Да еще и в саундтрек включена песня из него про Пакстона Квигли в исполнении дуэта «Чад и Джереми».

Эта студенческая комедия — один из известнейших образцов протофеминистского кино. Главный герой веселый школяр с гитарой Пакстон крутит роман одновременно с тремя девушками (студенткой-блондинкой, чернокожей и брюнеткой-хиппушкой), они, в итоге, обнаруживают это и решают изменщика наказать. Мстительные самки запирают парня на чердаке на много недель и по очереди имеют. При этом его главную девушку и автора плана мести зовут… Тоби Клинтон. Клинтон, Карл!

«Однажды в Голливуде» фильм, безусловно, глубочайше маскулинистский и регулярные напоминания об антимаскулинном кино в котором «ведьмы» мучат и унижают мужика для Тарантино средство показать: «Нет, ребята, вам не показалось, я именно это и имею в виду. То самое — сожги ведьму из огнемета».

С антифеминизмом соседствует совершенно нетолерантная сцена фактического избиения Клиффом легендарного Брюса Ли (Тарантино демонстративно отказался вырезать эту сцену, несмотря на то, что ценой стал недопуск фильма на китайский кинорынок, трамповская антикитайская повестка встает тут во весь рост).

Отмороженный антифеминизм, избиение китайца, роман «Хороший индеец — мёртвый индеец», ироничные шутки над мексиканцами (что-то скажет друг Родригес?). Не прозвучало разве что никаких выпадов в адрес геев, если не считать таким скрытым выпадом крепкую мужскую дружбу героев, лишённую всякой сексуальной подоплёки. Да и чёрных режиссёр «Джанго освобождённого» решил не трогать и даже не упомянул чернорасистских мотивов идеологии Мэнсона. Ограничился лишь тем, что в фильме вообще нет минимально заметных чернокожих персонажей, это фильм настолько ослепительно белый, что левая критика, которая ещё не в силах признать, что Тарантино в принципе подверг её проклятию, обрушилась на него с упрёками за непонимание расового вопроса.

Хотя какое уж тут непонимание у автора двух совершенно чернорасистских фильмов? Налицо сознательная смена вех. Тарантино именно что сжёг то, чему поклонялся, и поклонился тому, что сжигал. Цветные в его фильме — не люди, а краски окружающих предметов и природы: режиссёру удалось удивительно точно восстановить яркий колорит кино 1960-х, совершенно выцветший до полной депрессивности в 1970-е.

Даже если не слушать диалоги и музыку и не обращать внимания на происходящее на экране, можно просто наблюдать игру цветовых пятен — оранжевых, красных, жёлтых, синих, — яркую одежду, яркие рисованные плакаты (играющие огромную роль в формировании визуального ряда), огни реклам.

Фильм Тарантино — об ослепительно «белых привилегированных мужчинах-англосаксах» и о том, как они прекрасны, и как много в них добра и простой старой доброй силы в духе старых вестернов. И об ослепительной белой женщине, настоящей «барби» Шэрон Тейт. 

Роль Марго Робби кажется многим совершенно абсурдной. Её Шэрон Тейт почти ничего не говорит, она только ослепительно улыбается, играет роскошными светлыми волосами, зажигательно танцует, а в конце поглаживает округлившийся животик. В чём тут драма?

Однако значение Шэрон не в том, чтобы произносить содержательные реплики, а в том, чтобы быть своего рода мистическим средоточием нарисованного Тарантино разноцветного белого мира. Она погибнет, и всё вокруг поблекнет. Если же удастся её спасти (в том, что фильм превратится в «Спасти Шэрон Тейт», не было с самого начала никакого сомнения), то ход времени волшебным образом повернётся…

Тарантино намечает как бы ветку альтернативной истории, в которой настоящая Америка ковбоев и каскадёров даёт отпор лево-феминистским бесам и может развиваться дальше.

Фильм Тарантино строится на антитезах того, что стало благодаря хиппи-революции обычным, и того, что возможно в лучшем мире. Диалогу Клиффа с развратной малолеткой Киской  противопоставлена игра Рика с маленькой Труди. Совращение малолетних было постоянной проблемой Голливуда тех лет: такие эпизоды погубят голливудские карьеры по меньшей мере двух героев фильма — Романа Полански и звезды вестернов Джеймса Стейси, партнёра Рика Далтона по съёмочной площадке…. И вот, сексуальной разнузданности Киски, которая отвергается Клиффом, противополагается чистый восторг искусства, соединяющий Рика и Труди…

Однако, чтобы перейти в этот лучший мир, необходимо поистине беспредельное тарантиновское насилие. Хорошим людям нужно убить плохих людей. И здесь Тарантино подхватывает мяч от Дэнниса Хоппера, чей «Беспечный ездок» вышел как раз в год, когда происходят события «Однажды в Голливуде». Напомню, что байкеров-наркокурьеров, героев фильма, в конечном счёте «отстреливают» консервативные фермеры юга.

«Эй ты, Деннис Хоппер, забирай отсюда свой драндулет!» — кричит герой Ди Каприо подъехавшим хиппи-убийцам, и этим Тарантино связывает два фильма, подчёркивая, что правда всё-таки на стороне хопперовских фермеров и вымышленных им парней, снимающихся в вестернах.

«Однажды в Голливуде» удивительно напоминает другой нашумевший фильм этого года. «The Highwaymen» («В погоне за Бонни и Клайдом») Джона Ли Хэнкока с великолепными Кевином Костнером и Вуди Харрельсоном в роли техасских рейнджеров. Между фильмами настолько много общего, что волей-неволей заподозришь наличие общей «методички». И там, и там взяты самые культовые преступники Америки, каковыми являются Бонни и Клайд с одной стороны, и Мэнсон и «Семья» — с другой. И там, и там преступники изображаются как воплощение модных, современных, прогрессивных левацких тенденций. И там, и там этим преступникам противопоставляется пара белых мужчин, по сути, подлежащих списанию в утиль стариков. Оказывается, что «старикам здесь самое место». Они и только они способны предотвратить преступление века.

Создателям «The Highwaymen» не пришлось ничего выдумывать, достаточно было документально воспроизвести факты. Тарантино пришлось прибегнуть к фантасмагории «Бесславных ублюдков». Но и рисунок, и послание обоих фильмов совпадают. Старомодная, крепкая и консервативная Америка даёт отпор новомодной — развращённой и безумной. В истории про техасских рейнджеров упор делается на христианские ценности, на Бога, Закон и Семью. Тарантино в качестве своей консервативной цитадели обозначает счастливый мир Голливуда эпохи его расцвета. Это, конечно, куда более слабая ценность, но подана она с изяществом и маниакальностью великого синефила, который упаковал в свою ленту отсылки к десяткам фильмов и сериалов той эпохи, и каждая из этих отсылок — небольшая постмодернистская загадка.

Сцена, когда счастливая Шэрон Тейт сперва покупает мужу первое издание «Тэсс из рода д’Эрбервиллей» (по этому роману Полански позднее снимет фильм с Настасьей Кински), а затем смотрит комедийный боевик со своим собственным участием, — это своего рода апофеоз тарантиновского синефильского мира, живущего наслаждением культурой и вдохновением творчества. Мира, примиряющего всех за счёт ярких красок создаваемой продукции, к которой причастны и киноаристократ Рик, и кинопролетарий Клифф (тем самым ставится крест на фундаментальной для левачья парадигме классовой борьбы).

Тарантино — традиционалист? В принципе ничего удивительного и странного в этом нет. «Криминальное чтиво», с которого началась его слава, если расставить его перепутанные эпизоды в правильном хронологическом порядке, окажется историей о сохранении традиции и религиозном возрождении.

Это история американца (Бутч в исполнении Брюса Уиллиса), который хочет сохранить самоуважение, гордость и наследие отцов (heritage), пусть и дошедшее через одно место. Всего этого его пытается лишить Марселас, цветная мафия, подложившая под себя креативный класс, – Миа (Ума Турман). Однако оказывается, что без традиционных американцев, все, включая черных, оказываются в руках извращенцев-садистов. Только носитель традиции по своему благородству спасает даже врагов.

Два философствующих гангстера — это два отношения к вере: верующий (Джексон) спасается, неверующий (Траволта) гибнет от руки Бутча.  Но какова их роль в сквозном сюжете? Чудо с не попавшими в гангстеров пулями ведет к тому, что вместо двух бандитов на квартире Бутча оказывается один Винсент (Траволта) и разворачивается вся дальнейшая цепочка – Винсент гибнет, Бутч спасается и, в результате, спасает Марселаса и примиряется с ним.

Джулс (Джексон) реально обретает веру и предотвращает бойню в закусочной (которую иначе сам же он и устроил бы). Этот его подчиненный обретенной вере поступок противопоставляется убийству чернокожего Марвина, которому Винсент (Траволта) вышибает мозги. Убийству, порожденному как раз скептицизмом. Последствия скептицизма и неверия — кровавое месиво всюду приходится скрывать с помощью европейского рационализма Чистильщика-Кейтеля (впрочем, есть версия, что обливание героев во дворе символизирует крещение).

Последующие фильмы Тарантино не позволяют осуществить настолько ясное их традиционалистски-христианское прочтение. И в этом смысле «Однажды в Голливуде» — это возвращение на новом уровне к старым добрым временам. Возвращение яркое и приведшее к созданию одного из величайших шедевров Тарантино. Удержится ли режиссер на той же высоте в эпоху байденократии, или же скатится назад в «омерзительную восьмерку», время покажет.

Вы можете поддержать проекты Егора Холмогорова — сайт «100 книг», Атомный Православный Подкаст, Youtube-канал со стримами и лекциями — оформив подписку на сайте Патреон

www.patreon.com/100knig

Подписка начинается от 1$ — а более щедрым патронам мы еще и раздаем мои книжки, когда они выходят.

Или оформить подписку на платформе Boosty (варианты поддержки от 100 руб)

https://boosty.to/100knig

Так же вы можете сделать прямое разовое пожертвование на карту

4276 3800 5886 3064

или Яндекс-кошелек (Ю-money)

41001239154037

Спасибо вам за вашу поддержку, этот сайт жив только благодаря ей!


Не время умирать (2021) Нет комментариев

Не время умирать (2021)

Александр (2004) Нет комментариев

Александр (2004)

Во время войны (2019) Нет комментариев

Во время войны (2019)

Чернобыль (2021) Комментариев: 1

Чернобыль (2021)

No Comment

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Метки

Ваш браузер не поддерживает тег HTML5 CANVAS.

Егор Холмогоров. Категории русской цивилизации