Иоасафовская летопись

Иоасафовская летопись. М.: Рукописные памятники Древней Руси, 2014 – 256 с.
Одно из проявлений нашего исторического беспамятства – полное незнакомство подавляющего большинства наших образованных читателей с русскими летописями.
Как правило знакомству с летописями в оригинале мешают два предрассудка.
Во-первых, нам мешает убежденность в том, что они трудны для понимания и написаны на незнакомом языке. На самом деле, к летописному языку привыкаешь уже на второй странице, а потом от него просто невозможно оторваться, тексты наших газетных передовиц и форумных склок кажутся плоскими, ходульными и пустыми. Вторая трудность – уверенность большинства читателей в том, что летопись – это механическое соединение безэмоционально зарегистрированных случайных событий.
«Иоасафовская летопись» наглядно опровергает этот предрауссудок. Она была составлена примерно в 1522 году в канцелярии московских митрополитов. Её придирчивым редактором, а скорее всего – инициатором составления и автором многих статей, был митрополит Даниил Рязанец. Игумен Волоколамского монастыря, преемник преп. Иосифа Волоцкого, Даниил был выдающимся писателем, проповедником и переводчиком, утонченным стилистом.
Но митрополит Даниил предсказуемо стал жертвой «прогрессивной общественности» – его изображали как стяжателя, гонителя свободомыслящего Вассиана Патрикеева (прославившегося знаменитым русофобским афоризмом, что «все русские правила – это кривила»), как угодника перед государственной властью. Последнее умозаключают из того, что митрополит дал разрешение на второй брак Василия III и преследовал его противников – в частности Максима Грека. Между тем, только это решение спасло Россию от тяжелейшего династического кризиса. В противном случае бездетность Василия III обрекла бы Россию на Смуту еще в середине XVI века и о взятии Казани, государственных реформах и прочем можно было бы позабыть.
Одним из важнейших трудов митрополита Даниила и стала летопись, позднее получившая именование «Иоасафовской», которую по праву можно назвать «Историей возвышения русского государства». Эту книгу и следует воспринимать как историю, а не как механическую хронику несвязанных событий. Начинается она с истории заключения византийской церковью Флорентийской унии с Римом, на страницах русской летописи появляется выдающийся борец за греческое православие – святитель Марк Эфесский, проиводействующий предательству веры. Зато активным деятелем унии оказывается другой грек – назначенный на Русь митрополит Исидор. Но все попытки его ввести унию в Москве сталкиваются с твердым противодействием великого князя Василия Васильевича.
Этот мотив – Русь как борьба за веру – остается у митрополита Даниила центральным на протяжении всего повествования. Вот новгородцы, взбунтовавшись против московского князя во главе со знаменитой Марфой Борецкой, не только политически пытаются перекинуться к Литве, но и церковно – ставить своего архиепископа у проуниатского киевского митрополита. И борьба Москвы за подчинение Новгорода приобретает под пером историка смысл религиозной войны с «латыной».
Вот сопровождающий Софью Ветхословец папский легат пытается торжественно войти в Москву неся перед собой латинский крест. Митрополит Филипп I реагирует на это обращенной к Ивану III угрозой: «Он во врата граду, а яз, богомолец твой, другими враты из града». Изречение, которое будь мы внимательней к своей истории, могло бы попасть в список крылатых – как «Париж стоит мессы», только наоборот.
Иоасафовская летопись — это рассказ об объединении под рукой государей Московских всех русских земель, причем особое внимание уделяется покорению Новгорода, о преодолении степной опасности – первых походах на Казань, стоянии на Угре, переходе от дружбы к вражде с Крымским ханством. Много места уделяется внутренней политике – не исключая и дворцовых интриг, посольствам и первым культурным контактам с Западной Европой, в частности – работе итальянских мастеров над московскими соборами и Кремлем, возведение которого описывается башня за башней.
Мы видим как через смуты времен правления Василия Темного (повесть о его жестоком ослеплении одно из самых эмоциональных мест во всей истории, Россия переходит к утверждению величия Государей Всея Руси при Иване III. И вот уже мятежный Новгород слышит от Ивана III сперва угрозу: «Мы же положив упование на Господа Бога и на прародителей наших великих князей Русских пошли есмя на вас за неисправление ваше», а затем изрекается и приговор независимости боярской республики: «как есмы на Москве, так хотим быти на отчине своей в Великом Новгороде».
Часто можно встретить противопоставление, мол «феодально холопская азиатская Москва» захватила «буржуазный свободолюбивый европейский» Новгород. Нет ничего более далекого от историчности, чем этот предрассудок. Новгород если и был «вольным», то отнюдь не в смысле уважения к правам личности. Судебная власть Ивана III над Новгородом началась с расправы над боярами, которые занимались уличным бандитизмом и «наездами» на соседние улицы.
А с другой стороны – Москва была городом, чьи жители исполнены были духом древних греческих полисов, где, в конечном счете, именно народ говорил решающее слово. Страшный 1445 год. Под Суздалем в битве с казанскими татарами попадает в плен великий князь Василий Васильевич, а через неделю произошел страшный пожар Москвы. Казалось бы Русская Земля гибнет – из столицы уезжают княгиня, знатные бояре, затем купцы и богатые горожане. И тогда судьбу города в свои руки берет простанородье: «гражане в великой тузе и волнении бяху , могущеи бо бежати оставши град, бежати хотяху, чернь же, совокупившеся, нача врата граднаа прежде делати, а хотящих из града бежати начаша имати и бити и ковати, а тако уставися волнение, но вси обще начаша град крепити».
В истории Западной Европы найдется не так уж много примеров того, как народ столь организованно, сурово и эффективно взял дело спасения своего города в свои руки. В русских же летописях таких эпизодов подлинной самоорганизации – немало. И они как бы предрекают будущую роль ополчений в преодолении Смуты.
Что же касается «Европы» и «Азии», то летопись повествует именно о том, как усилиями итальянских мастеров Москва впитывала себя всё лучшее и самое передовое в тогдашней Европе. А вот Новгород оказался комично-архаичен в своем слепом подражательстве.
Невероятно поучителен эпизод 1456 года, когда московская рать во главе с выдающимися полководцами Федором Басенком и Иваном Стригой Оболенским наголову разгромила превосходящие силы новгородцев, закупивших тяжелые европейские доспехи и решивших поиграть в «рыцарей». «Вои же великого князя видевше крепкиа доспехи на новгородцех и начаша стрелами бити по конех их. Кони же их, яко возбеснеша, и начаша метатися под ними и с себе збивати их. Они же, не знающе того боа, яко омертвеша и руки им ослабеша, копиа же имяху долга и не можаху поднимати их тако, яко же есть обычаи ратным, но на землю испускающе их, а конем бьющимся под ними, и тако валяхуся под кони свои, не могуще съдержати их. И сбыстся реченное пророческое слово над нами глаголюще: «Ложь конь во спасение, въ множестве силы своеа не спасется».
Доспехи-то новгородцы закупили, но ни драться в сомкнутом строю тяжелыми копьями не научились, ни даже умели толком держать их. ни о защите лошадей не позаботились, а потому были попросту постреляны меньшими числом московскими «ватниками». При всём том, тому, что действительно нужно, Москва охотно и быстро училась. Аристотель Фиорованти был для Ивана III прежде всего пушечным мастером и военным инженером.
Заканчивается этот увлекательный рассказ, в каком-то смысле высшей точкой успехов Русского государства в первый период его становления – воссоединением Смоленска в ходе войны с Литвой. Событием, пятисотлетие которого мы как-то не заметили, хотя наши недоброжелатели среди украинских путчистов и белорусских (сами они себя воображают «литвинами») националистов громко праздновали незначительный успех Литвы под Оршей, который Смоленска ей не возвратил. Именно войне за Смоленск посвящены заключительные страницы Иосафовской летописи, и это, невольно, делает её юбилейным изданием. Прекрасным напоминанием каждому вдумчивому русскому читателю, что у нас была великая эпоха. И будет, думаю, еще не одна.
Опубликовано в газете «Культура» под заглавием «Летопись рождения нации».
Иоасафовская летопись в издании 1957 года.

Вы можете поддержать проекты Егора Холмогорова — сайт «100 книг», Атомный Православный Подкаст, Youtube-канал со стримами и лекциями — оформив подписку на сайте Патреон

www.patreon.com/100knig

Подписка начинается от 1$ — а более щедрым патронам мы еще и раздаем мои книжки, когда они выходят.

Или оформить подписку на платформе Boosty (варианты поддержки от 100 руб)

https://boosty.to/100knig

Так же вы можете сделать прямое разовое пожертвование на карту

4276 3800 5886 3064

или Яндекс-кошелек (Ю-money)

41001239154037

Спасибо вам за вашу поддержку, этот сайт жив только благодаря ей!


Фаина Савенкова, Александр Конторович. Стоящие за твоим плечом Нет комментариев

Фаина Савенкова, Александр Конторович. Стоящие за твоим плечом

Михаил Меньшиков. Письма к русской нации Нет комментариев

Михаил Меньшиков. Письма к русской нации

А.А. Зализняк. Древненовгородский диалект Нет комментариев

А.А. Зализняк. Древненовгородский диалект

Никита Хониат. История Нет комментариев

Никита Хониат. История

No Comment

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Метки

Ваш браузер не поддерживает тег HTML5 CANVAS.

Егор Холмогоров. Категории русской цивилизации