Георгий Свиридов. Музыка как судьба.



LoadingДобавить в избраное


Дата: 14.04.2017 в 02:03

Рубрика : Книги

Комментарии : нет комментариев


Георгий Свиридов. Музыка как судьба. М.: Молодая гвардия, 2017. [читать книгу]

Свиридов, несомненно, самый национально сознательный среди русских композиторов. Будучи ярким представителем плеяды отечественных музыкальных гениев, он единственный развернуто выразил свои убеждения не только в музыке, но и в мысли.

Опубликованные впервые в 2002 году усилиями племянника композитора, музыковеда А.С. Белоненко, записи Свиридова стали настоящим культурным шоком для целого поколения любящих русскую музыку. В новое издание включен дополнительный материал, оно снабжено комментариями составителя, в которых он разъясняет, уточняет, расшифровывает, позицию своего великого дяди, где-то пытается отвести от него обвинения в личной или национальной пристрастности и чрезмерной резкости суждений.
Язык Свиридова сочен и образен, характеристики снайперски точны, актуальны, а когда надо – злы: Ельцин – «коммунист-расстрига», Ахматова – «шахматная королева», составленная из осанки и высокомерия, у Пастернака словарь «подмосковного дачника», а у Бродского нет никакой свежести, всё как в комиссионке. Особенно достается Маяковскому, — самое мягкое характеристика Лили Брик как «местечковой Лауры».

Никакого злоязычия тут нет. Для Свиридова культура – это не пространство личностного самовыражения, а служение национальному духу. «Высшее искусство — это национальное искусство. В нем есть ко всему прочему, понятному всем, еще главное, глубинное, почвенное, которое должно быть доступно уже не всем».
Композитор с любовью и восторгом пишет о тех, кто для него является героями русской культуры – Есенине, Блоке, Рубцове, писателях деревенщиках. Но если видит чужеродность, фальш, порчу, «микробуржуазность» (его собственный термин из очень глубокой социологической классификации видов буржуазии, из которых «советская микробуржуазия – самая злобная») выносит оценку без обиняков.

Свиридов отрицал «философствование» в музыке. Много раз подчеркивает свою неприязнь к ремесленничеству, сделанности, умствованию. Его творчество – это устремленность ко всё большей простоте, попытка сделать так, чтобы музыка была неуловима, переходила в песню. В последнем счете он хотел бы, чтобы голос полностью восторжествовал над инструментом – и добился этого в своих есенинских поэмах, «Пушкинском венке», «Песнопениях и молитвах».

Однако отказ от умствований не значит отсутствие осмысления. Поражаешься тому, насколько цельно и продумано философское, мало того, — богословское мировоззрение Свиридова, которому подчинена его эстетика. Прежде всего – это стопроцентное православие, глубокая и искренняя сознательная вера в Бога, исповедуемого Церковью и проповедуемого Евангелием Творца и Спасителя — Христа. Западная музыка – музыка смерти, она не идет дальше распятия, русская музыка устремлена к Воскресению, — замечает композитор.

Однако светлой радости Христианства всё меньше остается места в современном мире. Свиридов всесторонне анализирует образ Зла, который развивается в европейской культуре XIX-ХХ веков. От изображения силы, загадочности злого начала переходят к уверенности в его непобедимости, а отсюда – к капитуляции, смакованию, пропаганде зла. Свиридов с безжалостностью анатома фиксирует расползание этой поврежденности злом в европейской и русской музыке, не щадит даже своих былых кумиров и учителей, когда они переходят эту черту духовной капитуляции.

И уж совсем без всяких сантиментов относится к современным ему шулерам от музыки, забивавших при благосклонности советских партийных бонз, эфиры Гостелерадио, концертные площадки, музыкальные журналы, рекламой своей стряпни, позабытой всеми еще прежде падения КПСС. Для этой, надо сказать весьма сплоченной, мафиозной группы Свиридов был врагом №1. Именно потому, что выступал с целостной, глубоко продуманной программой возрождения русской национальной музыкальной культуры. На съезд композиторов РСФСР в 1973 году ленинградская делегация ехала отстранять Свиридова от руководства под лозунгом: «покончим с «Деревянной Русью». Название свиридовской кантаты на слова Есенина было символом всего, что они ненавидели.

Не востребованы оказались планы возрождения русских хоров, не нашел понимания подход к музыкальному образованию, который должен начинаться с родной народной песни и духовного песнопения, а не с нотной тетради Баха. Ведь с пусть и великого, но — чужеземца не может начинаться национальная музыка. Свиридов с особой горечью пишет, что советский ритуал вообще оторвал русского человека от своей музыки – женились под Мендельсона, в последний путь отправлялись под Шопена.

Самые острые и болезненные рассуждения Свиридова, где его талант достигает великой публицистической силы связаны именно с отчуждением русского человека от родной культуры, произошедшим в ХХ веке под влиянием революции, безбожной диктатуры, под крылом которой размножились как марксистские, так и космополитические легионы русофобов.

«Эти люди ведут себя в России, как в завоеванной стране, распоряжаясь нашим национальным достоянием как своей собственностью, частью его разрушая и уничтожая несметные ценности». Композитор с гневом вспоминает, как «во дворе Московской консерватории горел костер, в котором сжигались ноты классиков, это было за 2-3 года до костров Геббельса».

Левачество 20-30-х годов, затем сменилось омертвелым соцреализмом, затем упадочной додекафонией и циркаческим поп-американизмом. Всё это были ступени вниз, всё дальше от русского начала в музыке.

Свиридов отлично осознавал, что его творчество, — это последний бой русской музыкальной традиции, решающий вопрос быть русской музыке или не быть. Но он совсем не считал свой бой «арьергардным», уверен был, что будущее – за возрождением национальной музыки в России и в мире. «По прошествии более чем полувека выяснилось: искусство, которое считалось архаичным, устаревшим, оказалось смотрящим вперед, необыкновенно современным».

И в этом своем сражении он одушевлен высочайшим национальным духом. «Я русский человек! И дело с концом. Что еще можно сказать? Я не россиянин. Потому что россиянином может быть и папуас. Во мне течет русская кровь. Я не считаю, что я лучше других, более замечательный. Hо вот я такой как есть – русский человек. И этим горжусь… Надо гордиться, что мы – русские люди!».

Чтение «Музыки как судьбы» – громадный умственный и эмоциональный труд. Ощущаешь, что подключаешься к линии высочайшего духовного напряжения, вынужден подняться на ту высоту, где царит гений, причем гений не смутный и безотчетный, но мыслящий, принципиальный, резкий, целеустремленный. Эта книга буквально перековывает тебя – и потому одновременно и болезненна, и обязательна к прочтению.

Опубликовано в газете «Культура».

Код вставки в блог

Копировать код
Поделиться:


Если Вы нашли наш проект полезным и познавательным, Вы можете выразить свою солидарность следующими способами:

  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4276 3800 5886 3064

Как еще можно помочь сайту



Оставить комментарий


8 × = шестьдесят четыре

Чтобы получить свой собственный аватар, пожалуйста, зарегистрируйтесь на Gravatar.com