Егор Холмогоров. 10 книг, которые меня изменили

Получил в фейсбуке эстафету-флешмоб про 10 книг, которые меня изменили. Хотя, конечно, создав этот сайт, который весь про книги, которые меня изменили и как-то повлияли — мне сложно выдумать десяток. Многие из книг, которые я не назвал — ничуть не менее важны, чем книги, которые я назвал. Мало того, пиши я этот список в другой момент и в другом настроении, часть списка была бы иной. Но, тем не менее…
1. Анатолий Митяев. «Книга будущих командиров».
0910460
Книга в далеком детстве сформировавшая моё рамочное мировосприятие и основные вкусы — античность, военная история. Очень удачно в ней было то, что русские герои — Святослав, Владимир Мономах, Дмитрий Донской, чрезвычайно удачно уравнивались с античными — Мильтиадом, Ганнибалом, Цезарем. Вот это переживание единства героического пространства оказалось для меня крайне значимым. А «Книга будущих адмиралов» еще и привила особую любовь к флоту. Из нее, кстати, я впервые узнал фамилию адмирала Горшкова.
2. В.Г. Трухановский. «Уинстон Черчилль».
141104
Вместе с книгой Н.Н. Молчанова «Генерал де Голль» эта биография сформировала определенные представления о политике и политической карьере. О том когда и как надо делать выбор и как и чем ты за это платишь. Особенно мне интересно было читать о молодом Черчилле и о том как манеры «двоечника» в детстве не помешали ему стать ни блестящим стилистом, ни одаренным историком и мемуаристом. Соединение политических и исторических занятий — это то, что меня всегда в Черчилле очень привлекало. Понимание того, что стать Черчиллем возможно только если родился в семье герцога Мальборо пришло к мне лишь гораздо позднее.
3. Фернан Бродель. «Игры обмена».
file16317315_brodel_igri_obmena_l
Перед нами книгой помахали на одном из уроков в 10 классе, моя одноклассница добыла её в библиотеке, а я у нее выпросил на одну ночь и прочел примерно полтома, хотя под конец уже падал от желания спать. Книга сформировала моё глобальное видение истории, а местами, пожалуй, и чувство стиля. Некоторые фрагменты я помню до сих пор практически наизусть. Если другие читали о далеких странах, загадочных кладах, таинственных приключениях, то я столь же завороженно читал о длинных исторических трендах, о связях между удаленными рынками, о корабельных соснах, посаженных прозорливым Кольбером в XVII веке. В XIX веке они выросли и должны были дать Франции отличный мачтовый лес. Кто же знал, что к тому моменту пар заменит ветер….
4. Прот. Георгий Флоровский. «Восточные отцы IV века». «Восточные отцы V-VIII веков».
381699381700
Флоровский сформировал моё догматическое и философское сознание. Это строгая византийская ортодоксия совершенно чуждая популярных на русской почве фантазий о «всеединстве» (разгромленных им в «Путях русского богословия») . Для Флоровского характерны Христоцентризм, персонализм, интерес к индивидуальному, ипостасному, историческому, уникальному, неприятие любых построений из серии «это есть то». Флоровский дал мне подходы к пониманию Максима Исповедника. Сравнимое влияние оказал только Несмелов со своей «Наукой о человеке», но, пожалуй, Несмелова я еще до конца так и не понял. Величию Флоровского-догматиста я отдал дань, инициировав издание тома его работ «Догмат и история».
5. К.С. Льюис. «Письма Баламута».
Vx63_X
Про Честертона я не могу сказать, что он «изменил» меня. Напротив. Он меня утвердил и подтвердил своей спокойной любовью к ортодоксии. Напротив, Льюис своей метафизической сатирой произвел во мне неожиданный поворот. Я начал воспринимать бесов всерьез. Не уверен, что Льюис сам относился к этому настолько буквально и не считал «наставления беса» литературным приемом. Но я воспринял это абсолютно в лоб и Льюис взорвал в моем сознании декартовский принцип Cogito. Я задал вопрос: «А я ли мыслю?». Тот самый вопрос, на который должен непрерывно отвечать себе христианин, да и любой мыслящий человек. Только ответив на него можно переходить к любому кантианству и любой гносеологии, особенно с учетом того, что в большинстве случаев ответ окажется отрицательным.
6. И.М. Концевич. «Стяжание Духа Святаго в путях Древней Руси».
koncevich_styajanie duha svyatogo
Небольшая, но удивительно яркая книга ученика последних оптинских старцев дала мне совершенно иную перспективу понимания русской истории — как истории Святости, её возрастания в одни эпохи и умаления в другие. Подсчеты Концевичем статистики святых в тот или иной век увлекли меня мыслью воспринимать русскую цивилизацию как «индустрию святости», не вполне покинувшую меня и до сих пор. Вместе с термином «аппаратура спасения» введенным о. Константином (Зайцевым) — это составило основу моего понимания русской истории, русской культуры и русских целей как институционализации умножения числа святых и создания средств защиты от вероотступничества и грехопадения.
7. Ф.М. Достоевский. «Идиот».
db9f573ab6690487f0c050eae8e373d1
Из всех романов Достоевского именно «Идиот» самый совершенный в литературном отношении, хотя промучился с ним ФМ дольше всего в совершенно адских условиях. Но изменил он меня разумеется не этим, а заложенной в нем мощнейшей идеей о достоинстве человека. Самой важной из идей Достоевского, наряду с принципом слезинки ребенка. Эта очень важная идея Достоевского: человеческое достоинство сохраняется и в грязи, и в унижении, и во лжи. Не так что «вот пьяный валяется в канаве, а на самом деле он Человек». Нет. Именно в тот момент, когда он валяется в канаве — он человек и Человек тоже, нравится вам это или нет. Изумительно просто и изящно это показано в сцене с «исповедью Келлера». Жулик приходит занять у Мышкина денег под свою жизненную исповедь, а тот это понимает и так просто об этом говорит и дает, как бы совершенно игнорируя нравственное ничтожество Келлера. Удивительная способность Мышкина видеть и быть деликатным с человеческим достоинством даже в момент отвратительной низости человека — это такая тонкая нравственная тема, к которой даже прикоснуться никому кроме Достоевского не удалось.
8. Константин Крылов. «Поведение».
134819
«Четвертая этическая система» Крылова — «никто не должен поступать со мной так, как я не поступаю с ним» очень серьезно помогла выработке моего характера, по молодости очень мягкого, уступчивого и инфантильного. Я, конечно, никогда не стал в полном смысле человеком 4 системы, хотя бы потому, что на христианине тут лежат определенные ограничения. Но, конечно, установка на «не позволять обращаться с собой…» серьезно укрепила мой характер и резко увеличила мою личную эффективность. В теоретическом плане за Крыловским «Севером» несомненно будущее и пока даже его «хронологические» прогнозы удивительно точно сбываются. В связи с чем очень хочется дожить до 2025 года и посмотреть как оно будт.
9. Карл Поланьи. «Великая Трансформация».
polani-velikaya-transformatcia
Поланьи я обязан решающей ролью в выработке теоретических основ своей антилиберальной философии. Антилиберализм с левых или с консервативно-романтических позиций меня никогда не удовлетворял. А вот введенный Поланьи принцип: экономика не основа общества. а его подчиненная функциональная часть. Люди живут не ради повышения экономической эффективности и институты не должны быть заточены под такую эффективность как самоцель. Всё это — жесточайшая критика им искусственности рыночной экономики, объяснение, что рыночный обмен не является единственной формой экономического взаимодействия — ответило на важнейшие для меня вопросы социальной философии.
10. С.Б. Веселовский. «Исследования по истории опричнины», «Исследования по истории класса служилых землевладельцев».
7337a67eb3f479d4ac0c952e1e5f2f46X63I_X
Веселовскому я обязан полным освобождением от мифологических конструкций «опричности» и связанного с ними противопоставления «хорошего царя и злых бояр». Веселовскому удалось показать, что русская боярская элита — служилое боярство (не путать с боярами-княжатами), была самой надежной опорой русской государственности, что её местничество было формой гарантии от вторжения жуликов-временьщиков. Что Царь Иван расшатал и частично уничтожил традиционный русский строй государства, существенно сузив пространство свободы, безопасности, рациональных политических решений, не достигнув при этом никаких значимых целей. Работы Веселовского отличная прививка от демагогической чрезвычайщины. Ключ к пониманию того, что в России нужно институционализировать право, свободу и здравый смысл, а не создавать очередную ЧК.

Вы можете поддержать проекты Егора Холмогорова — сайт «100 книг», Атомный Православный Подкаст, Youtube-канал со стримами и лекциями — оформив подписку на сайте Патреон

www.patreon.com/100knig

Подписка начинается от 1$ — а более щедрым патронам мы еще и раздаем мои книжки, когда они выходят.

Или оформить подписку на платформе Boosty (варианты поддержки от 100 руб)

https://boosty.to/100knig

Так же вы можете сделать прямое разовое пожертвование на карту

4276 3800 5886 3064

или Яндекс-кошелек (Ю-money)

41001239154037

Спасибо вам за вашу поддержку, этот сайт жив только благодаря ей!


Николай I. На твердом основании страха Божия Нет комментариев

Николай I. На твердом основании страха Божия

Что такое Малая Русь и откуда она взялась? Нет комментариев

Что такое Малая Русь и откуда она взялась?

Мысль № 2. Гости из будущего. Как попса сожрала брежневский эллинизм Нет комментариев

Мысль № 2. Гости из будущего. Как попса сожрала брежневский эллинизм

Партизаны Порядка. Опыт о сопротивлении революциям Нет комментариев

Партизаны Порядка. Опыт о сопротивлении революциям

1 Comment

  1. Уведомление: РСН

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Метки

Ваш браузер не поддерживает тег HTML5 CANVAS.

Егор Холмогоров. Категории русской цивилизации