Эдмон Поньон. Повседневная жизнь Европы в 1000 году

Эдмон . Повседневная жизнь Европы в 1000 году. М., Молодая гвардия, 2009

Увлекательно написанная книга в которой автор опровергает широко распространенный миф об «ужасе 1000 года», когда все якобы ждали конца света. Начнем с того, что почти никто в 1000 году не знал, что идет 1000 год, когда он начинается и когда заканчивается. Да и дата эта никакого богословского смысла не имела — зато широко праздновалось тысячелетие Страстей Христовых. И массовыми паломничествами в Иерусалим, подстегнувшими идею крестовых походов, и строительством церквей. Но и тогда никто конца света не ждал. Все были заняты иными, куда более интересными делами.

На основании не очень обильных источников, которые у нас имеются — хроники Рауля Глабера и Рихера Реймсского, немногие документы и скудная археология, реконструируется трудная жизнь этого миллениума — голод и людоедство, дурные знамения, раскинувшиеся на сотни миль леса, невозможные дороги, перекрывающие проезд по ним первые деревянные замки с отхожим местом во рву. Крестьяне, которые верят не столько в Христа, сколько в кельтского великана Гаргана (прототипа Гаргантюа). «Давление Христианства» (весьма нетривиальная и плодотворная мысль автора о том, что для христианизации нужны все-таки выраженные социальные рычаги — от милостыни до исповеди, без которой она сходит на нет или вырождается).

Весьма любопытная криминальная, семейная и сексуальная мораль по кодексу Бурхарда Вормского «Целитель». Развернутая и увлекательная характеристика быта аббатства Клюни с массой вкуснейших подробностей.

В общем — пример того как надо писать книги из серии Повседневная жизнь.

Цитата:

Обращение к вере в святого Бенедикта

Итак, мы имеем дело с довольно серьезной гипотезой. Постараемся ее доказать.

Некий крестьянин из Шатильона, деревни, принадлежавшей аббатству святого Бенедикта на Луаре, позволил себе работать в праздник своего святого покровителя: он вез домой телегу, груженную сеном. Для него это кончилось плохо: огонь небесный пожрал весь воз, волы, лишенные упряжи, разбежались. Крестьянин пообещал никогда больше так не делать, и после этого удовлетворенный Бенедикт взял его под свое покровительство.

Случаев такого рода очень много в «Чудесах святого Бенедикта». Данный анекдот помещен в главу XII книги V, составленной, как и предыдущая и две последующие, монахом Андре из Флёри около 1050 года. Еще пример: некоего «зажиточного человека», жившего в Блезуа и имевшего земли «в угодьях святого Бенедикта». Хотя он и был богат, но не был сеньором: мы увидим, что он сам обрабатывал свое поле. Это был зажиточный крестьянин, хорошо обеспеченный сельский житель, и автору это не кажется чем-то необычным. 9 июля, в день, когда отмечают годовщину перенесения мощей святого в город Флёри-на-Луаре (носящий поэтому имя Сен-Бенуа), священник, к приходу которого принадлежал Виней, призвал свою паству отпраздновать святой день, воздерживаясь от какой бы то ни было работы. Это не пришлось по душе нашему крестьянину, потому что у него как раз в это время, в начале лета, созрел хлеб. Перед дверьми церкви он крикнул, что плюет на святого Бенедикта, и послал своих домашних на уборку. В конце дня он вновь собрал их, но не затем, чтобы дать им отдохнуть, а затем, чтобы показать свое презрение и ненависть к святому. Он схватил левой рукой пучок колосьев, который странным образом вырывался и сопротивлялся; правой рукой он попытался срезать их серпом. При этом он богохульствовал: «Посмотрим, сможет ли этот Бенедикт одолеть меня или кого-нибудь другого!» Он перестарался: серп соскользнул, и его «зубчатая пластина» отрезала крестьянину левую руку. Он упал замертво. Затем огонь уничтожил его урожай, телегу, скот, и его близкие вернулись домой почти нагишом.

В районе Тура в другой праздник святого Бенедикта, приходившийся на 4 декабря, некто по имени Готье также отказался от празднования. Ему явилось «видение» и велело прекратить работу, он отказался и был засыпан землей.

Даже в начале XII века автор восьмой книги «Чудес святого Бенедикта» Рауль-Ле-Туртье записывал аналогичные истории. Ясно, что эти крестьяне, как позже сапожник Лафонтена[108], считали, что праздники их разоряют. Некоторые из них прямо говорили, что каждый день приносит свой хлеб.

Эта причина хорошо все объясняет, но она не единственная. Она, например, недостаточна для того, чтобы объяснить богохульственную язвительность богатого фермера из Винея. Она также плохо объясняет упорство авторов и их детальные описания ужасающего возмездия. В этих историях, предназначенных (через посредство монахов и священников, способных их прочитать) для простого народа, которому их должны были рассказывать, — в этих историях на самом деле идет борьба с реальными скептицизмом и враждебностью, которые крестьяне выказывали по отношению к святому Бенедикту. Именно поэтому виновный будучи наказан неизменно кается, становится страстным почитателем святого и получает его действенное покровительство. Речь шла о том, чтобы привязать к этому великому представителю христианского мира людей, которые откровенно не желали ничего о нем слышать.

Андре из Флёри предваряет свой рассказ о крестьянине из Шатильона-на-Луаре и его телеге с сеном весьма показательным небольшим замечанием:

«Грубая крестьянская натура, хотя и участвует своей полуязыческой душою в культе, установленном святым учением, позволяет себе по причине нравственной слабости считать ненужными и необязательными правила, установленные в честь святых».

Полуязыческая душа — semipaganum animum. Слово сказано.

Галльское

В галло-римскую эпоху христианство смогло завоевать только галльские города и аристократию из числа крупных землевладельцев, которые были тесно связаны с завоевателями и возведены ими в высший класс «сенаторов». Крестьяне, подчиненные хозяину земли, называвшейся «pagus» (что означает «деревня» или сельская местность), обозначались словом «pagani»; это слово вскоре стало также использоваться для обозначения всех тех, кто подобно им сохранил приверженность к древним культам. Слова «язычник» («paien»), «крестьянин» («paysan») происходят во французском языке от одного корня.

Хлодвиг[109] и франки подчинили себе Галлию, но они были слишком немногочисленны, чтобы повсюду вытеснить местную аристократию. Они жили за ее счет, но в конце концов смешались с ней. Смешанные браки были, без сомнения, частым явлением. И поскольку победителями были франки, они и задавали тон. С той же скоростью, с какой они перенимали римские обычаи, галльские аристократы перенимали обычаи франков. Наглядной иллюстрацией этому является тот факт, что галлы стали носить исключительно германские имена. Галльское крестьянство было окружено, подчинено и в большей или меньшей степени эксплуатировалось хозяевами, которые в их глазах могли выглядеть иностранными оккупантами. И именно религией этих оккупантов меровингские апостолы пользовались для того, чтобы управлять страной.

Так во что же верили раньше эти pagani, эти крестьяне, эти язычники? Судя по всему, они не исповедовали: такую же структурированную религию, как католицизм, имеющий свои догматы и свою литургию. Рим цезарей, придя в Галлию, начал с того, что, вопреки своему обыкновению принимать богов завоеванных народов, в которых римляне без труда узнавали своих богов, в данном случае ополчился на богов галлов и их служителей друидов. Древняя галльская религия, представляющаяся теперь возвышенной и прекрасной и восходящая к доисторическим временам, к эпохе неолита, в которую были построены менгиры и дольмены[110], то есть относящаяся ко временам, предшествовавшим завоеванию страны кельтами, — эта религия со времен Цезаря ушла в подполье. Больше не было публичных отправлений культа, не было больших собраний людей, во время солнцестояния сходившихся со всей Галлии к возвышенным местам, из которых наиболее известной была гора Томбе, впоследствии названная горой святого Михаила. Больше не было и друидов, или, по крайней мере, передавая свою традицию от отца к сыну, они все менее становились похожи на священнослужителей и превращались в деревенских колдунов. И одновременно с ними изменялось и деградировало представление о Божественной Сущности.

Почти 30 лет назад Анри Донтанвиль в своей замечательной книге «Французская мифология» доказал, что эта Сущность имела имя, вернее, два имени, потому что это были Отец и Сын. Отца звали Белен, по сути своей он был тем же, что и Аполлон, великим божеством Солнца, которому изначально поклонялись все праиндоевропейские народы. Сын считался находящимся ближе к земле; он был связан с камнями, деревьями и водоемами. Его имя было Гарган.

Если даже говорить только о территории Франции, то там можно найти много мест, названия которых этимологически связаны с именами Белена и Гаргана. В зависимости от фонетических особенностей местных говоров, эти названия звучат как Балан, Блезм, Бельфэ (дерево Беля), Монтбелер (гора Беля), Бален, Блэн, Баллон, Корблен (камень Белена), Бленвиль (город Белена), Бельмонт, Монтбель… Вспомним также, что существовали древние галльские крепости Горгобина и Герговия; Геранда, замок Горгон, реки Горганна, Горгонна, Гаргонна, Гаргонда; возвышенности Гаргатта, Жаржатта… Нередко оба имени соседствовали, и — что, возможно, даже более важно, — неподалеку от мест, имена которых были связаны с Беленом, до сих пор рассказывают — или совсем недавно рассказывали — народные легенды, герой которых — великан, и имя его чаще всего Гаргантюа.

Гаргантюа

Маловероятно, чтобы образы этих Гаргантюа были подсказаны крестьянам чтением [111]. Кроме того, бессмертный кюре из Медона не сам придумал это имя. В От-Виенне сохранилась запись 1471 года о некоем «Гаргантюасе» во плоти. Незадолго до Шарль Биллон, родившийся в деревне подле Иссудена, первым в литературе издал «Великие и невероятные хроники об огромном великане Гаргантюа». Это прекрасно понимала Жорж Санд, когда упоминала легенды о Гаргантюа, которые сама слышала в своем уголке в Берри: «Те, кто рассказывает вам всякие истории, сам за всю свою жизнь не прочел ни одной книги и не больше, чем его предки, знает об их существовании. Имя столь же неизвестно им, как имена Пантагрюэля и Панурга <…> Эти персонажи — выдумка поэта; однако же Гаргантюа, я думаю, — создание народа…»

Для любого, кто его читал, Рабле — это насмешливый (несомненно, из осторожности) разрушитель всех христианских традиций. Если он сделал Гаргантюа своим знаменем, то это неспроста. Опыт и интуиция помогли ему увидеть этот бродящий по французским деревням призрак другой религии, другого видения мира, которое вот уже девять веков яростно запрещалось христианством, но все еще не хотело умирать.

Так что Гаргантюа — это Гарган, сын Белена. Почему именно он, а не его отец? Потому что он был ближе, ощутимее, человечнее. Иисус тоже более понятен христианам, нежели Бог-Отец. Но почему — «тюа»?

Одним из средств, использовавшихся Церковью для того, чтобы заставить людей забыть верования предков, как известно, была христианизация священных мест и существ, которым они поклонялись. Туманный святой Горгон, следы которого отыскались в Риме, оказался вполне подходящим для того, чтобы вытеснить Гаргана. Мощи этого святого были принесены в 765 году аббатом Горзы Хродегангом в Лотарингию, и оттуда его культ распространился почти на всю Францию севернее Луары. Его почитание устанавливалось во многих местах, которые еще вчера были связаны с легендами о Гаргантюа. Его имя давали прудам, источникам, которые, без сомнения, до этого имели совсем другого покровителя. Наконец святой Горгон обосновался на границе Бретани и Нормандии, совсем недалеко от уже упоминавшейся горы Томбе, наиболее почитавшейся последователями древней религии. Возможно, святой Михаил и изгнал Белена и Гаргана с этой горы в VI веке, но вряд ли ему удалось изгнать их из сердец их почитателей. Поместив его тезку почти напротив горы в Сен-Квентин-сюр-ле-Ом (где «ом» — «homme» или «houlme» — означало «холм», «возвышенность»), христиане надеялись добиться того, чтобы паломники, упорно приходившие поклониться своим ложным богам, делали это, не отрицая и истинного Бога. Расчет оправдался, ибо еще в прошлом веке паломничество к святому Горгону привлекало в эти места толпы нормандцев и бретонцев, которые уже понятия не имели о его некатолическом происхождении. Но это весьма позднее достижение отнюдь не означает, что в VIII веке великого Гаргана можно было так же легко заменить никому не известным Горгоном. Чтобы не допустить путаницы, упорные почитатели Гаргана добавили к имени своего божества слог «тюа», смысл которого в настоящее время утрачен, но каким-то образом в те времена он помогал отличать одного от другого.

Конформизм и независимость

Конечно, в деревенских легендах, которые Анри Донтанвиль еще мог собрать в 1948 году, Гаргантюа изображается уже просто как великан непонятного происхождения, который передвигается огромными шагами по горам и долам и оставляет здесь холм, который есть не что иное, как ком грязи, отлипший от его сапога, там — скалу, которая есть лишь песчинка, упавшая с его ботинка, либо создает реки и озера, изливая влагу из своего мочевого пузыря. Однако если бы тридцать лет назад помнили, что за четыре с половиной века до этого он был еще столь жив и значим, что смог стать аллегорическим героем антихристианской книги Рабле, то кто бы поверил, будто тысячу и более лет назад он покорно сдал позиции и уступил богу Клотильды, Хлодвига, Карла Великого и короля франков Роберта Благочествивого? Как не увидеть за жалкими выходками Леутарда, за бунтом шатильонского крестьянина, винейского фермера и туренского Готье запоздалое сопротивление, которое спустя век продолжал красочно описывать Рауль Ле Туртье? По меньшей мере можно предположить, что эти крестьяне, давно жившие в атмосфере, созданной христианской аристократией и христианским духовенством, которым принадлежала обрабатываемая ими земля и от которых они непосредственно зависели либо как сервы, либо как арендаторы, — эти крестьяне в целом приняли практику, предписанную официальной религией, однако сохранили и свою самобытность. Конечно, не один из них втайне, а порой и открыто, отвергал Бога и святых, которых ему навязали; кроме того, многие верили, что древний Гарган может отомстить тем, кто ему изменил… Ведь, в конце концов, если Христос и бог, то это не означает, что Гарган не бог и что он не существует. Даже если он передал свои полномочия святому Бенедикту или святому Горгону, это не отнимает грозной силы у тех мужчин и женщин, которые знают, например, к какому дереву или источнику надо идти просить об исцелении. Даже Рауль Глабер, описав один из случаев почитания ложных святынь, завершает рассказ следующим образом: «Мы изложили эту историю для того, чтобы люди остерегались столь разнообразных форм дьявольских и человеческих козней, которыми изобилует мир и которые часто связаны с теми источниками и деревьями, которым безрассудно поклоняются больные люди». Те, кто поддерживал в деревнях эти верования, были, вероятно, не кем иным, как потомками жрецов Белена и Гаргана, ушедших в подполье друидов. У них не было священной книги, излагающей учение, ибо они не имели своей письменности. Однако с тем большим рвением они передавали из поколения в поколение, пусть немного изменяя, великие мифы, забавные легенды о великане Гаргантюа и древние ритуалы, превратившиеся в практическую магию — колдовство.

Итак, простые люди не выбирали между религией, которую им проповедовали, и древними верованиями, отбросить которые им казалось опасным. Им представлялись одинаково реальными и бог их хозяев, и их святые — и бог их предков, и таинственные силы, которыми он управляет. Мир полон сверхъестественных сил, которые не всегда живут в согласии друг с другом. Между ними приходилось лавировать, хитрить. Христос и его небесные помощники могли сделать человеку много хорошего, но и много плохого, не говоря уже о том, что, не признавая их, человек восстанавливал против себя сильных мира сего, — значит надлежало посещать мессу. Гарган и его силы также способны вознаграждать и наказывать, — что ж, есть проверенные средства, как завоевать их благосклонность. Прибегнем же к ним: будем почитать их в образе деревьев и источников, но потихоньку, раз это запрещено. Главное — это добиться того, чтобы вовремя шел дождь, чтобы коровы не околевали, чтобы дети выздоравливали, чтобы супруга наконец понесла, чтобы возлюбленная не влюбилась в другого. Главное — получить что-то. Вот какой была — за исключением эпизодических бунтов, когда подспудное и более или менее осознанное сопротивление навязанной новой вере выплескивалось на поверхность, — повседневная внутренняя жизнь крестьянина в интересующем нас 1000 году.

В итоге, если все это более или менее так, идея о том, что существует лишь истинный Бог, была им чужда. И по еще более понятным причинам была чужда идея, что к Богу следует обращаться ради него самого, а не ради тех благ, которые его можно при помощи соответствующих действий принудить даровать человеку в этом мире. Видимо, именно осознав это, Андре из Флёри разглядел в них «полуязыческую душу».

Все те, кто, подобно ему, старались привести этих людей к единому истинному Богу, ставили тот же диагноз. И делали из этого выводы. Проповедуя истины своей веры, пытаясь заслужить себе благоденствие в потустороннем мире соблюдением десяти заповедей, призывая приходить на службы, чтобы приобщиться к святому, они старались не дать душам крестьян окончательно сбиться с пути. Есть всего лишь один Бог — единый в трех лицах, — но, по счастью, есть также ангелы и святые. Мы уже видели, как архангел Михаил благополучно обосновался на древней горе Томбе, где его охраняли двенадцать каноников, и как его затем поддержал святой Горгон. Есть и другие примеры. Святой Николай из Мир Ликийских, мощи которого были перевезены из Малой Азии в Бари около 1000 года[112], заменил в качестве покровителя путешественников Меркурия, более забытого во Франции, чем в Италии, а затем перешел через Альпы и вытеснил (во всяком случае, в одной деревне у слияния Сены и Уазы) самого Гаргантюа. Вскоре после 1000 года наступил черед святого Христофора понемногу вытеснять отовсюду древнего великана. До них и после них то же самое делали и другие святые.

Мы видели, что успеха удалось добиться далеко не сразу, однако апостолы веры были настойчивы и терпеливы. К тому же, их было много. И у них была власть…



Метки: , , , , , , , , , ,

Код вставки в блог

Копировать код
Поделиться:


Если Вы нашли наш проект полезным и познавательным, Вы можете выразить свою солидарность следующими способами:

  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4276 3800 5886 3064

Как еще можно помочь сайту



Оставить комментарий


четыре − 1 =

Чтобы получить свой собственный аватар, пожалуйста, зарегистрируйтесь на Gravatar.com



Комментарии

  1. Начало цитаты: «Итак, ты имеем» — где-то явная опечатка.

     — Ответить
  2. Pingback: 100 книг | 4 апреля — 100 книг в МДК на Новом Арбате